Карусель

Сидя у окна в воскресенье утром, я тупо смотрел, как прошлогодняя пыльная муха чистила себе лапы на краю стакана. Профилактика перед сезоном! В комнате монотонно тикали старые настенные часы, муха потихоньку жужжала от удовольствия, и мне хотелось её чем-то двинуть, но было облом. Нудно пыхтел телек про какой-то там выбор, и я в полудреме ни черта не мог понять. В прихожей зазвонил телефон, жена висанула на трубу, и у меня мелькнуло – это надолго! Нудный разговор периодически долетал до моего сознания и тут же терял смысл, но подсознательно я знал, что это Анька со второго этажа достает своими проблемами. Опять загудела муха, собираясь взлетать куда-то вдаль: мне бы так, – мелькнуло в сонном сознании – полететь в поля и леса – к воздуху, свету... и я опять провалился сквозь сон в липкую пустоту, а муха все гудела и гудела. Нет, все-таки надо было ее прихлопнуть!

На кухне назойливо свистел вскипевший чайник, интересно, жена его выключит, жалко Витьки нет, а то б поспорили. Клавдия точно не подойдет, и Витек бы проиграл в этот раз! Эх, пойду выключу... Нет, надо все-таки куда-то выйти, или может на велосипеде покататься? Подошел к окну, а вокруг весна, смотрю вниз, и хочется плюнуть: какая-то тетка тянет полосатый матрас – интересно, сколько на нем можно проплыть, пока не утонет? В это время из телека тошнили про Абиссинию, страну где, подумал я, есть пальмы, обезьяны и бананы, и голые волосатые кокосы. А внизу тетка перетащила свой матрас на другую сторону и уставилась на меня, задрав голову: ей наверно так же было нудно, как и мне, но она хоть дело нашла.

  Мимо по дороге вальяжно проплыл большой черный джип весь в каких-то фарах, трубах и рюкзаках, за ним еще один, затем еще и еще. Да что они сговорились, что ли – точно сговорились и пилят себе в путешествие, за туманом далеко - далеко! Джипы проносились один за другим с невозмутимым, гордым видом. Они обладали какой-то странной романтической осанкой, принципиально отличной от обычных городских джипов, и тут мне стало как-то по-детски тоскливо и стыдно за собственную бесцельную жизнь, которая плыла по воле течения. Мне жутко захотелось бежать за ними от этой скуки и серости в какую-нибудь Абиссинию, Патагонию или Лимонию на сильных оснащенных машинах вместе с командой таких же сильных романтичных и смелых людей, которые знают чего хотят и зачем, умеют выбраться из тяжелых историй, и мы вместе смело продвигаемся через густой нехоженый лес по зыбкой почве. А остановиться нельзя ни на минуту, потому как грунт сразу же засасывает, и потом уже не тронуться ни вперед, ни назад. В это время к нам подплывает на широких 33-х колесах кубик, и я выскакиваю, чтобы зачалить трос за мощный шакл на бампере. Быстро прыгаю за руль и подтыкаю третью пониженную, потихоньку подмогая кубику, и мы плавно начинаем двигаться. Все вылезли, я одним привычным движением выскакиваю и отдаю фал, и Саня чуть газанув, уходит сквозь стену леса.

Медленно продвигаемся дальше, кое-где еще лежит серый смерзшийся снег, по которому двигаться немного легче, чем по слабонесущему грунту, трясущемуся в некоторых местах, как застывший холодец, и упаси боже вам здесь остановиться или наступить на педаль газа, тогда останется одно – лопата, универсальный инструмент джипера – самый надежный но трудоемкий способ продолжить движение! Одному – сюда в эти времена лучше не соваться, себе дороже, того и гляди можно висануть до утра, а ночи еще холодные. В общем, «не заплывай за буйки» если не джипер, а мы идем уверенно вдоль просеки на четвертой пониженной, периодически поддавая газку, чтобы выскочить по скользким грязевым откосам. С двух сторон стоит плотная стена соснового леса, и съехать ни вправо, ни влево нельзя – только вперед. Впереди с большой амплитудой мелькает грязная корма Сани 911, который идет первый: его 33 колеса как фрезы режут до рыжей глины талый лед, и в колее между колесами остается плотная ледяная дорожка. По этой ледяной дорожке мостовые редукторы дробят, как стоматолог по зубам, и мы через каждые двадцать метров плотно садимся на мосты, а колеса как в моторной лодке гребут воду в колее. И потом сдернуть машину можно только с рывка хорошим фалом и притом далеко не с первого раза. И Саня 911, как заботливая квочка, кудахчет вокруг со своим могучим клиренсом и тридцать третьими колесами, порыкивая дизельком. Да, досталось ему в этот раз, потому что не сидел тот, кто не ездил, и 911 мужественно всех выдергивал – а интересно, если бы его в этот раз с нами не было? Наверно так, потихоньку бы и выбирались, народ-то бывалый и смекалистый – выход найдет, как случилось чуть ранее с поврежденной тормозной магистралью в рейде у Маклауда.

Наш неугомонный Байкер неспешно так, все приладил к месту, и немного спустя мы уже продвигались дальше. Правда, еще мы задержались из-за двух разбортировавшихся колес на Ниве и Дефендере – бездор! Спустя время я опять разгоняюсь и хочу с ходу взять глубокую колею, нарытую Саней, слышу хруст льда, и ребята кричат – готов, на мостах! Задрало! В следующий раз надо впереди пускать кого-то полегче, и не с такими злобными колесами, а то пилит лед, как бензопилой! Выхожу злой, ору по радио: «911 ответь Воину!», «911 – ответь Воину!», вдруг слышу: кто-то звонит в дверь, раз, другой, третий. Ничего не пойму, тут Саню 911 надо вызывать, а кто-то в дверь звонит – ДУРНЯ!

  Короткая пауза, опять звонят, а я вызываю: «911-ответь Воину!», «911 – ответь Воину!», а в голове крутится вопрос: « Кто ж это мешает такой настырный?» Опять звонит и звонит, а тут сорвать машину с мостов как-то надо! Зазвонил телефон. Автоматом нащупал трубу, слышу – Клавдия-жена напряженно сопит в трубу и низко так ледяным голосом: « Ты что там – совсем охренел, давай открывай дверь, я уже час как домой попасть не могу!» Я аж взапрел, и холодный ручеек медленно начал спускаться к теплым широким трусам. Промычав в трубу, я понес свое сонное тело к входной двери. А в мозгу я все еще отчетливо слышал, как Воину ответила Служба 911, но мне было уже не до этого, и лишь лихорадочно билась мысль: какой правдоподобный сон!

  За окном уже смеркалось, в комнате размеренно тикали старые часы – тик так, тик так: это моя жизнь уходила от меня в никуда, а еще десять минут назад такого ощущения совсем не было!